[an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] Русская Сила | Арт-галерея | Чесменский бой [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive] [an error occurred while processing this directive]
Чесменский бой
И.К. Айвазовский. Чесменский бой. 1848 г.
Феодосийская картинная галерея
имени И.К. Айвазовского.

Картина Н.К. Айвазовского посвящена одной из самых блестящих побед российского флота. Написанная в 1886 г., она была подарена Морскому училищу автором, о чем свидетельствует надпись на доске: «Приношение Морскому училищу от профессора И.К. Айвазовского». На картине художник одновременно представил оба этапа сражения: атаку русским авангардом турецкого флота в Хиосском проливе 24 июня и уничтожение отступившего в Чесменскую бухту противника русскими линейными кораблями, бомбардирским кораблем «Гром» и брандерами в ночь с 25 на 26 нюня 1770 г. На переднем плане показан погибший от взрыва порохового погреба флагманский турецкий 80-пушечный корабль «Реал-Мустафа», атакованный вплотную 24 июня флагманским кораблем адмирала Г.А. Спиридова 66-пушечным «Евстафием». От пожара на турецком корабле «Евстафий» также взлетел на воздух и затонул — его остов виден позади остова «Реала-Мустафы». Справа от них — линия баталии русской эскадры в бою 24 июня. В центре картины — 66-пушечный корабль «Европа», первым открывший огонь по турецкому флоту в Чесменской бухте вечером 25 июня. На заднем плане — турецкие корабли, озаренные пламенем разгорающегося пожара. В Чесменском сражении из 16 турецких линейных кораблей 15 были уничтожены, а один — «Родос» — захвачен в плен.


«Живопись»

Победа при Чесме в 1770 г. — одна из ярчайших страниц в истории Российского флота. Ей посвящены сотни книг, картин и стихов. В честь этого победоносного сражения выбита медаль, установлены памятники и сооружены храмы. Но, как ни странно, до сегодняшнего дня в отечественной историографии нет четких оценок как самого сражения, так и действий его участников, а точнее, руководителей. В дореволюционное время этому, видимо, не придавали особого значения. О победе при Чесме говорили только в восторженных тонах.

В начале XX в. профессор Николаевской морской академии генерал-майор по Адмиралтейству Н. Л. Кладо в своем труде «Введение в курс истории военно-морского искусства» впервые попытался сделать критический анализ первой фазы этого сражения. Остальные работы носили описательный характер. В них авторы восхваляли деяния главнокомандующего русской армией и флотом графа А. Г. Орлова. В литературе советского периода приведено множество неточностей, а шаблонные и не совсем грамотные действия выдаются за новаторство. Сместились акценты и в отношении оценок личностей. В одной из книг читаем: «Участники Чесменского боя были награждены орденами и медалями. Но главный герой победы адмирал Григорий Андреевич Спиридов, чье имя навеки вошло в летопись военно-морской истории, не был отмечен по достоинству. Его заслонила фигура фаворита Екатерины II — Алексея Орлова, которому и достались все лавры победителя». Попробуем разобраться и в сражении и в оценках действий его руководителей.

Как известно, прелюдией Чесменского сражения стало сражение в Хиосском проливе. Вот как оно описано в официальном издании Главного штаба Военно-Морских Сил «Истории военно-морского искусства» (т. 1, 1953) — учебном пособии для академий и училищ:

«24 июня около 6 часов русские корабли вошли в Хиосский пролив.

Турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей (шесть 90- и 80-пушечных, десять 70- и 60-пушечных), шести фрегатов, нескольких шебек и бригантин и множества полугалер и других мелких судов.

Командующий русской экспедицией А. Г. Орлов писал в своем донесении в Петербург: "Увидя оное сооружение, ужаснулся я и был в неведении, что мне предпринимать должно, но храбрость войск... принудила меня решиться и, несмотря на превосходство сил, отважиться атаковать, пасть или истребить неприятеля".

Существенную роль в принятии решения атаковать противника сыграла также твердая, решительная позиция командующего авангардом адмирала Спиридова.

Русский флот был построен в ордер баталии. Девять линейных кораблей были разделены на три равные группы: авангард (адмирал Спиридов), кордебаталия (бригадир Грейг, граф Орлов) и арьергард (контр-адмирал Эльфинстон). Турецкие корабли находились в полумиле от берега, на котором располагались лагерем их сухопутные войска. Корабли стояли на якорях двумя параллельными линиями.

После сигнала в 11 часов 30 минут корабли авангарда пошли на сближение, имея приказ открывать огонь только с дистанции мушкетного выстрела (полукабельтова). В целях нанесения решающего удара они начали атаку, находясь в линии, перпендикулярной противнику. В данном случае адмирал Спиридов, избрав новый тактический прием, пошел наперекор шаблонной линейной тактике, согласно которой нужно было сначала выстроить линию, параллельную противнику, а потом спускаться на него. Маневр Спиридова был связан с известным риском, так как русские корабли сближались с турецкими в кильватерной колонне почти перпендикулярно линии противника и подвергались при этом продольному огню артиллерии части турецких кораблей, будучи сами лишены возможности отвечать бортовым залпом. Расчет Спиридова был построен на быстром сближении. При этом он учитывал также и то, что турецкий флот не сможет сосредоточить против русской эскадры огонь всех своих орудий, так как сектора стрельбы корабельной артиллерии в то время были весьма ограничены.

Около 12 часов турецкие корабли с дистанции 3 кабельтовых открыли огонь по кораблям Спиридова. При сближении линейный корабль "Европа" получил повреждение и вынужден был выйти из строя. Головным оказался линейный корабль "Евстафий", который также попал под огонь пяти турецких кораблей. Турки стреляли по рангоуту и такелажу головных кораблей, стремясь лишить их маневренности. "Евстафий" развернулся бортом к противнику и с дистанции 50 метров (пистолетный выстрел) сосредоточил огонь по флагманскому кораблю турок "Реал-Мустафа". Полученные при сближении повреждения в рангоуте привели к тому, что "Евстафий" навалился на турецкого флагмана. Произошла абордажная схватка, во время которой горящая грот-мачта "Реал-Мустафы" упала на палубу "Евстафия". В результате возникшего пожара произошел взрыв крюйт-камеры "Евстафия", и оба корабля — "Евстафий" и "Реал-Мустафа" — взорвались. Спиридов успел спастись на шлюпке».

На этом Хиосское сражение завершилось. Турецкий флот снялся с якорей и ушел в Чесменскую бухту. Из описания следует, что не существовало никакой тактической новизны, а следовательно, не было и заслуг Спиридова. […]

Вполне очевидно, что Хиосское сражение проводилось безграмотно как с русской, так и с турецкой стороны. Орлов не воспользовался фактором внезапности. Впервые турецкие корабли он обнаружил 23 июня, но, вместо того чтобы с ходу их атаковать, решил, как это было заведено в русском флоте, сначала провести совет флагманов. Турки же воспользовались этой оплошностью. Они подготовились к отражению русской эскадры. Сражение проходило по всем правилам линейной тактики. В приказе Орлова предписывалось: «Всем прочим флот российской составляющим кораблям и занять своею линиею таковое же число неприятельских кораблей... дабы при атаке сохранять каждому свое место, линию и порядок». Это принцип линейной тактики. Корабли красиво выстраивались: впереди — авангард из трех линейных кораблей (в центре — корабль под флагом Спиридова); затем кордебаталия из трех линейных кораблей (в центре — флагманский корабль «Три Иерарха» с Орловым и Грейгом); затем арьергард из трех линейных кораблей (под флагом Эльфинстона). Причем Спиридов и другие флагманы неукоснительно следовали принципу линейной тактики, не проявляя ни малейшей инициативы. Маневрирование по перестроению в линию баталии и сближению с неприятелем заняло около 6 часов. Вместо того чтобы обрушиться на неприятеля сразу тремя группами, как это сделал в Афонском сражении в 1807 г. вице-адмирал Д. Н. Сенявин, Орлов, с одобрения флагманов, пошел на рискованный маневр. Он начал спускаться на неприятеля в одной кильватерной колонне, чем поставил головные корабли (авангард) в тяжелейшее положение. Более 20 минут они лежали на курсе сближения под сосредоточенным огнем противника. Это был крупный просчет русского главнокомандующего. Правда, турки не смогли этим воспользоваться в полной мере.

Впоследствии сражение превратилось в хаотичную свалку, в ходе которой из-за не совсем удачно выполненного поворота оверштаг корабль «Святой Евстафий» потерял управление, и его ветром снесло к горевшему турецкому флагманскому кораблю «Реал-Мустафа». За несколько минут до взрыва Г. А. Спиридов покинул корабль. Вместе с Ф. Г. Орловым они перешли на пакетбот «Почтальон», а затем Спиридов перенес свой флаг на линейный корабль «Три Святителя». В целом действия авангарда были не совсем удачными. Головной корабль «Европа», чтобы не выскочить на мель, вышел из строя; шедший следом «Святой Евстафий» навалился на турецкий корабль и вместе с ним сгорел, а третий корабль авангарда «Три Святителя» потерял управление и был снесен в расположение турецких кораблей, где попал под перекрестный огонь. Приняв в клубах дыма корабль «Три Святителя» за неприятельский, по нему дали полный залп еще и с корабля «Три Иерарха».

Из всех команд кораблей русской эскадры только команда «Трех Иерархов» четко выполнила маневр и поставила корабль на шпринг согласно диспозиции. В его шканечном журнале записано следующее: «Проходя мы близко неприятельского флота, стали палить по нем из пушек с ядрами, что происходило и с прочих нашего флота кораблей; и оное сражение происходило до исхода 2 часа, а в исходе 2 часа весь турецкий флот снялся с якоря и пошел в местечко Чесма и стал там на якорь. В 2 часа поворотились мы через оверштаг». Вот и все! Остальное — домыслы.

В Хиосском сражении обе стороны потеряли по линейному кораблю. На «Святом Евстафий» погибли 22 офицера и 598 нижних чинов.

Заблокировав турецкий флот в Чесменской бухте, А. Г. Орлов на совете флагманов обсудил план дальнейших действий. В обсуждении плана участвовали Г. А. Спиридов, С. К. Грейг, Д. Эльфинстон, Ю. В. Долгоруков и И. А. Ганнибал. Решили в ночь с 25 на 26 июня с помощью зажигательных снарядов и брандеров сжечь турецкий флот. Для атаки выделили 66-пушечные линейные корабли «Ростислав», «Европа», «Не тронь меня» и «Саратов», 32-пушечньк фрегаты «Надежда» и «Африка», 20-пушечный бомбардирский корабль «Гром» и четыре брандера под командованием капитан-лейтенанта Р. К. Дугдаля, лейтенантов Ф. Ф. Мекензи, Д. С. Ильина и мичмана В. А. Гагарина. Этим отрядом командовал капитан-командор С. К. Грейг. Остальные суда русской эскадры находились у входа в Чесменскую бухту, в том числе и «Три Святителя», на котором был Спиридов.

Удачным выстрелом с бомбардирского корабля «Гром», где находился начальник всей артиллерии И. А. Ганнибал, удалось поджечь один из турецкш кораблей; огонь распространился на ближайший подветренный корабль. Грейг дал команду применить брандеры. Брандер Дугдаля перехватили турецкие галеры, брандер Мекензи выскочил на мель и там сгорел, брандер Ильина сцепился с одним из наветренных кораблей и зажег его, а брандер Гагарина сцепился с уже горевшим кораблем. В 3 часа ночи пожар охватил почти все турецкие корабли. «Легче вообразить, — докладывал Грейг, — чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление даже на тех судах, которые еще не загорелись... Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду, поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством... спасавшихся и топивших один другого... Страх турок был до того велик, что они не только оставляли суда... и прибрежные батареи, но даже бежали из замка и города Чесмы, оставленных уже гарнизоном и жителями».

К утру сгорело 15 линейных кораблей, 6 фрегатов, 5 галер и множество мелких судов. В качестве трофеев русские захватили 66-пушечный корабль «Родос», 5 галер и 22 медные пушки. Турки потеряли около 10 тысяч человек. На русской эскадре потери составили всего 11 человек. Как видим, и в заключительной фазе сражения Спиридов лишь наблюдал за уничтожением турецкого флота со стороны. В некоторых книгах, написанных в период борьбы с космополитизмом, имя Грейга нигде не упоминалось. В них главным творцом победы считался Спиридов. Например, Д. И. Корниенко в книге «Флот нашей Родины» (1957) пишет: «Для нанесения главного удара по турецкому флоту был выделен отряд кораблей в составе 4 линейных кораблей, 2 фрегатов и 4 брандеров (о бомбардирском корабле «Гром» автор не упомянул.— В. Д.). Командовал отрядом адмирал Г. А. Спиридов... Адмирал Спиридов — герой Чесмы и талантливый русский флотоводец — в этом бою впервые применил ночную атаку брандеров с артиллерийским прикрытием». В других книгах написано примерно то же самое. Например, в 2-томной монографии «История флота государства Российского» (т. 1,1996), выпущенной к 300-летию Российского флота, под редакцией начальника Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации генерал-майора В. А. Золотарева отмечается: «Высокие образцы военно-морского искусства, проявленного русскими моряками в Чесменском сражении, явились результатом главным образом флотоводческого творчества адмирала Г. А. Спиридова, который был душой флота, выдающимся организатором и фактическим руководителем всех военных действий во время Архипелагской экспедиции на Средиземное море. Его по праву можно назвать героем Чесмы номер один. Однако лавры победы достались не ему, а графу А. Г. Орлову, который был награжден орденом Святого Георгия I степени и получил титул Чесменского». Эти оценки авторы заимствовали из литературы сталинского режима, когда о Грейге запрещалось не то что писать, но и думать.

В 3-томном труде С. Ушакова «Жизнь графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского, почерпнутая из достоверных российских и иностранных источников» (1811 г.) достаточно подробно описаны и Хиосское, и Чесменское сражения. При этом, рассказывая о Чесменском сражении, Ушаков о Спиридове не упоминает.

Граф А. Г. Орлов в первом донесении Екатерине II, написанном через два дня после Чесменского сражения, сообщал: «Всемилостивейшая государыня! Препоручаю всех со мной бывших, а особливо сего искусного и неутомимого человека (С. К. Грейга. — В. Д.) в милость Вашего величества». Грейг в своем шканечном журнале о сражении записал следующее: «Это одна из самых решительных побед, которую только можно найти в морских летописях всех наций, древних и новейших».

За Чесменское сражение граф А. Г. Орлов как главнокомандующий был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени, стал называться Чесменским; ему пожизненно разрешали поднимать кейзер-флаг и ввести его в изображение родового герба; он получил четыре трофейные пушки, серебряный сервиз и дорогую шпагу. Адмирал Г. А. Спиридов был награжден высшим орденом Российской империи — Св. Андрея Первозванного и получил деревни и 1600 душ крестьян. Капитан-командор С. К. Грейг получил орден Св. Георгия 2-й степени. Многие командиры кораблей и офицеры были награждены орденами или произведены в следующие чины со старшинством со дня победы. В память о Чесменском сражении была выбита медаль с изображением с одной стороны Екатерины II, а с другой — горящего турецкого флота и надписью «Былъ». Команды наградили серебряными медалями на голубой ленте. Говорить о том, что Спиридова не щедро наградили, не совсем верно, тем более что в качестве аванса за будущие победы императрица присвоила Спиридову перед его уходом из Кронштадта чин полного адмирала и вручила орден Св. Александра Невского. К великому сожалению, в советской литературе принижалась роль Грейга в Чесменском сражении.

В 1770 г. С. К. Грейгу пожаловали русское дворянство. В дарованном ему гербе на голубом щите были изображены три раскрытые ладони, над щитом — рыцарский шлем с дворянской короной и поднятая рука в латах, держащая меч. На обрамляющей щит ленте выбит девиз — «Strike sure», что означает «Рази верно». Дослужился Грейг до полного адмирала и имел ордена Св. Андрея Первозванного, Св. Александра Невского и Св. Владимира 1-й степени. Умер он на борту корабля «Ростислав» в 1788 г., будучи командующим Балтийским флотом. На смерть адмирала его генерал-адъютантом, подполковником Павлом Голенищевым-Кутузовым, было написано стихотворение. […]

Еще несколько слов о Грейге. Прожил он всего 53 года. Хоронили адмирала 31 октября 1788 г. Причем похороны поразили современников великолепием и помпезностью. В день похорон солдаты и матросы были выстроены шпалерами от здания Ревельского адмиралтейства до церкви Святой Марии на Вышгороде. Траурная процессия растянулась на добрую милю. Первыми шли офицеры. Они несли огромных размеров Андреевский флаг с флагманского корабля «Ростислав». Шесть вороных коней везли траурную колесницу, за которой следовал губернатор Эстляндии генерал-майор барон фон Врангель. По указу императрицы, все офицеры, принимавшие участие в траурной церемонии, получили золотые перстни с именем покойного адмирала и датой его смерти. В связи с военными действиями императрица на похороны своего любимца не приехала. По ее указу, в «память доблестных деяний славного флотоводца» была выбита большая золотая медаль, а на могиле установлен монумент с надписью на латинском языке: «Самюэлю Грейгу, шотландцу, командующему Российским флотом. Родился 1735, умер 1788. Его восхваляет Архипелаг, Балтийское море и спасенные от вражеского огня берега. Ему — вечная песнь и признание его заслуг и непрестанная скорбь великодушной Екатерины». Надгробный памятник адмиралу Грейгу соорудил архитектор Джакомо Кваренги.


В.Д. Доценко. «Тайны Российского флота»
[an error occurred while processing this directive]
Чесменский бой
И.К. Айвазовский. Чесменский бой. 1848 г.
Феодосийская картинная галерея
имени И.К. Айвазовского.

Картина Н.К. Айвазовского посвящена одной из самых блестящих побед российского флота. Написанная в 1886 г., она была подарена Морскому училищу автором, о чем свидетельствует надпись на доске: «Приношение Морскому училищу от профессора И.К. Айвазовского». На картине художник одновременно представил оба этапа сражения: атаку русским авангардом турецкого флота в Хиосском проливе 24 июня и уничтожение отступившего в Чесменскую бухту противника русскими линейными кораблями, бомбардирским кораблем «Гром» и брандерами в ночь с 25 на 26 нюня 1770 г. На переднем плане показан погибший от взрыва порохового погреба флагманский турецкий 80-пушечный корабль «Реал-Мустафа», атакованный вплотную 24 июня флагманским кораблем адмирала Г.А. Спиридова 66-пушечным «Евстафием». От пожара на турецком корабле «Евстафий» также взлетел на воздух и затонул — его остов виден позади остова «Реала-Мустафы». Справа от них — линия баталии русской эскадры в бою 24 июня. В центре картины — 66-пушечный корабль «Европа», первым открывший огонь по турецкому флоту в Чесменской бухте вечером 25 июня. На заднем плане — турецкие корабли, озаренные пламенем разгорающегося пожара. В Чесменском сражении из 16 турецких линейных кораблей 15 были уничтожены, а один — «Родос» — захвачен в плен.


«Живопись»

Победа при Чесме в 1770 г. — одна из ярчайших страниц в истории Российского флота. Ей посвящены сотни книг, картин и стихов. В честь этого победоносного сражения выбита медаль, установлены памятники и сооружены храмы. Но, как ни странно, до сегодняшнего дня в отечественной историографии нет четких оценок как самого сражения, так и действий его участников, а точнее, руководителей. В дореволюционное время этому, видимо, не придавали особого значения. О победе при Чесме говорили только в восторженных тонах.

В начале XX в. профессор Николаевской морской академии генерал-майор по Адмиралтейству Н. Л. Кладо в своем труде «Введение в курс истории военно-морского искусства» впервые попытался сделать критический анализ первой фазы этого сражения. Остальные работы носили описательный характер. В них авторы восхваляли деяния главнокомандующего русской армией и флотом графа А. Г. Орлова. В литературе советского периода приведено множество неточностей, а шаблонные и не совсем грамотные действия выдаются за новаторство. Сместились акценты и в отношении оценок личностей. В одной из книг читаем: «Участники Чесменского боя были награждены орденами и медалями. Но главный герой победы адмирал Григорий Андреевич Спиридов, чье имя навеки вошло в летопись военно-морской истории, не был отмечен по достоинству. Его заслонила фигура фаворита Екатерины II — Алексея Орлова, которому и достались все лавры победителя». Попробуем разобраться и в сражении и в оценках действий его руководителей.

Как известно, прелюдией Чесменского сражения стало сражение в Хиосском проливе. Вот как оно описано в официальном издании Главного штаба Военно-Морских Сил «Истории военно-морского искусства» (т. 1, 1953) — учебном пособии для академий и училищ:

«24 июня около 6 часов русские корабли вошли в Хиосский пролив.

Турецкий флот состоял из 16 линейных кораблей (шесть 90- и 80-пушечных, десять 70- и 60-пушечных), шести фрегатов, нескольких шебек и бригантин и множества полугалер и других мелких судов.

Командующий русской экспедицией А. Г. Орлов писал в своем донесении в Петербург: "Увидя оное сооружение, ужаснулся я и был в неведении, что мне предпринимать должно, но храбрость войск... принудила меня решиться и, несмотря на превосходство сил, отважиться атаковать, пасть или истребить неприятеля".

Существенную роль в принятии решения атаковать противника сыграла также твердая, решительная позиция командующего авангардом адмирала Спиридова.

Русский флот был построен в ордер баталии. Девять линейных кораблей были разделены на три равные группы: авангард (адмирал Спиридов), кордебаталия (бригадир Грейг, граф Орлов) и арьергард (контр-адмирал Эльфинстон). Турецкие корабли находились в полумиле от берега, на котором располагались лагерем их сухопутные войска. Корабли стояли на якорях двумя параллельными линиями.

После сигнала в 11 часов 30 минут корабли авангарда пошли на сближение, имея приказ открывать огонь только с дистанции мушкетного выстрела (полукабельтова). В целях нанесения решающего удара они начали атаку, находясь в линии, перпендикулярной противнику. В данном случае адмирал Спиридов, избрав новый тактический прием, пошел наперекор шаблонной линейной тактике, согласно которой нужно было сначала выстроить линию, параллельную противнику, а потом спускаться на него. Маневр Спиридова был связан с известным риском, так как русские корабли сближались с турецкими в кильватерной колонне почти перпендикулярно линии противника и подвергались при этом продольному огню артиллерии части турецких кораблей, будучи сами лишены возможности отвечать бортовым залпом. Расчет Спиридова был построен на быстром сближении. При этом он учитывал также и то, что турецкий флот не сможет сосредоточить против русской эскадры огонь всех своих орудий, так как сектора стрельбы корабельной артиллерии в то время были весьма ограничены.

Около 12 часов турецкие корабли с дистанции 3 кабельтовых открыли огонь по кораблям Спиридова. При сближении линейный корабль "Европа" получил повреждение и вынужден был выйти из строя. Головным оказался линейный корабль "Евстафий", который также попал под огонь пяти турецких кораблей. Турки стреляли по рангоуту и такелажу головных кораблей, стремясь лишить их маневренности. "Евстафий" развернулся бортом к противнику и с дистанции 50 метров (пистолетный выстрел) сосредоточил огонь по флагманскому кораблю турок "Реал-Мустафа". Полученные при сближении повреждения в рангоуте привели к тому, что "Евстафий" навалился на турецкого флагмана. Произошла абордажная схватка, во время которой горящая грот-мачта "Реал-Мустафы" упала на палубу "Евстафия". В результате возникшего пожара произошел взрыв крюйт-камеры "Евстафия", и оба корабля — "Евстафий" и "Реал-Мустафа" — взорвались. Спиридов успел спастись на шлюпке».

На этом Хиосское сражение завершилось. Турецкий флот снялся с якорей и ушел в Чесменскую бухту. Из описания следует, что не существовало никакой тактической новизны, а следовательно, не было и заслуг Спиридова. […]

Вполне очевидно, что Хиосское сражение проводилось безграмотно как с русской, так и с турецкой стороны. Орлов не воспользовался фактором внезапности. Впервые турецкие корабли он обнаружил 23 июня, но, вместо того чтобы с ходу их атаковать, решил, как это было заведено в русском флоте, сначала провести совет флагманов. Турки же воспользовались этой оплошностью. Они подготовились к отражению русской эскадры. Сражение проходило по всем правилам линейной тактики. В приказе Орлова предписывалось: «Всем прочим флот российской составляющим кораблям и занять своею линиею таковое же число неприятельских кораблей... дабы при атаке сохранять каждому свое место, линию и порядок». Это принцип линейной тактики. Корабли красиво выстраивались: впереди — авангард из трех линейных кораблей (в центре — корабль под флагом Спиридова); затем кордебаталия из трех линейных кораблей (в центре — флагманский корабль «Три Иерарха» с Орловым и Грейгом); затем арьергард из трех линейных кораблей (под флагом Эльфинстона). Причем Спиридов и другие флагманы неукоснительно следовали принципу линейной тактики, не проявляя ни малейшей инициативы. Маневрирование по перестроению в линию баталии и сближению с неприятелем заняло около 6 часов. Вместо того чтобы обрушиться на неприятеля сразу тремя группами, как это сделал в Афонском сражении в 1807 г. вице-адмирал Д. Н. Сенявин, Орлов, с одобрения флагманов, пошел на рискованный маневр. Он начал спускаться на неприятеля в одной кильватерной колонне, чем поставил головные корабли (авангард) в тяжелейшее положение. Более 20 минут они лежали на курсе сближения под сосредоточенным огнем противника. Это был крупный просчет русского главнокомандующего. Правда, турки не смогли этим воспользоваться в полной мере.

Впоследствии сражение превратилось в хаотичную свалку, в ходе которой из-за не совсем удачно выполненного поворота оверштаг корабль «Святой Евстафий» потерял управление, и его ветром снесло к горевшему турецкому флагманскому кораблю «Реал-Мустафа». За несколько минут до взрыва Г. А. Спиридов покинул корабль. Вместе с Ф. Г. Орловым они перешли на пакетбот «Почтальон», а затем Спиридов перенес свой флаг на линейный корабль «Три Святителя». В целом действия авангарда были не совсем удачными. Головной корабль «Европа», чтобы не выскочить на мель, вышел из строя; шедший следом «Святой Евстафий» навалился на турецкий корабль и вместе с ним сгорел, а третий корабль авангарда «Три Святителя» потерял управление и был снесен в расположение турецких кораблей, где попал под перекрестный огонь. Приняв в клубах дыма корабль «Три Святителя» за неприятельский, по нему дали полный залп еще и с корабля «Три Иерарха».

Из всех команд кораблей русской эскадры только команда «Трех Иерархов» четко выполнила маневр и поставила корабль на шпринг согласно диспозиции. В его шканечном журнале записано следующее: «Проходя мы близко неприятельского флота, стали палить по нем из пушек с ядрами, что происходило и с прочих нашего флота кораблей; и оное сражение происходило до исхода 2 часа, а в исходе 2 часа весь турецкий флот снялся с якоря и пошел в местечко Чесма и стал там на якорь. В 2 часа поворотились мы через оверштаг». Вот и все! Остальное — домыслы.

В Хиосском сражении обе стороны потеряли по линейному кораблю. На «Святом Евстафий» погибли 22 офицера и 598 нижних чинов.

Заблокировав турецкий флот в Чесменской бухте, А. Г. Орлов на совете флагманов обсудил план дальнейших действий. В обсуждении плана участвовали Г. А. Спиридов, С. К. Грейг, Д. Эльфинстон, Ю. В. Долгоруков и И. А. Ганнибал. Решили в ночь с 25 на 26 июня с помощью зажигательных снарядов и брандеров сжечь турецкий флот. Для атаки выделили 66-пушечные линейные корабли «Ростислав», «Европа», «Не тронь меня» и «Саратов», 32-пушечньк фрегаты «Надежда» и «Африка», 20-пушечный бомбардирский корабль «Гром» и четыре брандера под командованием капитан-лейтенанта Р. К. Дугдаля, лейтенантов Ф. Ф. Мекензи, Д. С. Ильина и мичмана В. А. Гагарина. Этим отрядом командовал капитан-командор С. К. Грейг. Остальные суда русской эскадры находились у входа в Чесменскую бухту, в том числе и «Три Святителя», на котором был Спиридов.

Удачным выстрелом с бомбардирского корабля «Гром», где находился начальник всей артиллерии И. А. Ганнибал, удалось поджечь один из турецкш кораблей; огонь распространился на ближайший подветренный корабль. Грейг дал команду применить брандеры. Брандер Дугдаля перехватили турецкие галеры, брандер Мекензи выскочил на мель и там сгорел, брандер Ильина сцепился с одним из наветренных кораблей и зажег его, а брандер Гагарина сцепился с уже горевшим кораблем. В 3 часа ночи пожар охватил почти все турецкие корабли. «Легче вообразить, — докладывал Грейг, — чем описать ужас, остолбенение и замешательство, овладевшие неприятелем. Турки прекратили всякое сопротивление даже на тех судах, которые еще не загорелись... Целые команды в страхе и отчаянии кидались в воду, поверхность бухты была покрыта бесчисленным множеством... спасавшихся и топивших один другого... Страх турок был до того велик, что они не только оставляли суда... и прибрежные батареи, но даже бежали из замка и города Чесмы, оставленных уже гарнизоном и жителями».

К утру сгорело 15 линейных кораблей, 6 фрегатов, 5 галер и множество мелких судов. В качестве трофеев русские захватили 66-пушечный корабль «Родос», 5 галер и 22 медные пушки. Турки потеряли около 10 тысяч человек. На русской эскадре потери составили всего 11 человек. Как видим, и в заключительной фазе сражения Спиридов лишь наблюдал за уничтожением турецкого флота со стороны. В некоторых книгах, написанных в период борьбы с космополитизмом, имя Грейга нигде не упоминалось. В них главным творцом победы считался Спиридов. Например, Д. И. Корниенко в книге «Флот нашей Родины» (1957) пишет: «Для нанесения главного удара по турецкому флоту был выделен отряд кораблей в составе 4 линейных кораблей, 2 фрегатов и 4 брандеров (о бомбардирском корабле «Гром» автор не упомянул.— В. Д.). Командовал отрядом адмирал Г. А. Спиридов... Адмирал Спиридов — герой Чесмы и талантливый русский флотоводец — в этом бою впервые применил ночную атаку брандеров с артиллерийским прикрытием». В других книгах написано примерно то же самое. Например, в 2-томной монографии «История флота государства Российского» (т. 1,1996), выпущенной к 300-летию Российского флота, под редакцией начальника Института военной истории Министерства обороны Российской Федерации генерал-майора В. А. Золотарева отмечается: «Высокие образцы военно-морского искусства, проявленного русскими моряками в Чесменском сражении, явились результатом главным образом флотоводческого творчества адмирала Г. А. Спиридова, который был душой флота, выдающимся организатором и фактическим руководителем всех военных действий во время Архипелагской экспедиции на Средиземное море. Его по праву можно назвать героем Чесмы номер один. Однако лавры победы достались не ему, а графу А. Г. Орлову, который был награжден орденом Святого Георгия I степени и получил титул Чесменского». Эти оценки авторы заимствовали из литературы сталинского режима, когда о Грейге запрещалось не то что писать, но и думать.

В 3-томном труде С. Ушакова «Жизнь графа Алексея Григорьевича Орлова-Чесменского, почерпнутая из достоверных российских и иностранных источников» (1811 г.) достаточно подробно описаны и Хиосское, и Чесменское сражения. При этом, рассказывая о Чесменском сражении, Ушаков о Спиридове не упоминает.

Граф А. Г. Орлов в первом донесении Екатерине II, написанном через два дня после Чесменского сражения, сообщал: «Всемилостивейшая государыня! Препоручаю всех со мной бывших, а особливо сего искусного и неутомимого человека (С. К. Грейга. — В. Д.) в милость Вашего величества». Грейг в своем шканечном журнале о сражении записал следующее: «Это одна из самых решительных побед, которую только можно найти в морских летописях всех наций, древних и новейших».

За Чесменское сражение граф А. Г. Орлов как главнокомандующий был награжден орденом Св. Георгия 1-й степени, стал называться Чесменским; ему пожизненно разрешали поднимать кейзер-флаг и ввести его в изображение родового герба; он получил четыре трофейные пушки, серебряный сервиз и дорогую шпагу. Адмирал Г. А. Спиридов был награжден высшим орденом Российской империи — Св. Андрея Первозванного и получил деревни и 1600 душ крестьян. Капитан-командор С. К. Грейг получил орден Св. Георгия 2-й степени. Многие командиры кораблей и офицеры были награждены орденами или произведены в следующие чины со старшинством со дня победы. В память о Чесменском сражении была выбита медаль с изображением с одной стороны Екатерины II, а с другой — горящего турецкого флота и надписью «Былъ». Команды наградили серебряными медалями на голубой ленте. Говорить о том, что Спиридова не щедро наградили, не совсем верно, тем более что в качестве аванса за будущие победы императрица присвоила Спиридову перед его уходом из Кронштадта чин полного адмирала и вручила орден Св. Александра Невского. К великому сожалению, в советской литературе принижалась роль Грейга в Чесменском сражении.

В 1770 г. С. К. Грейгу пожаловали русское дворянство. В дарованном ему гербе на голубом щите были изображены три раскрытые ладони, над щитом — рыцарский шлем с дворянской короной и поднятая рука в латах, держащая меч. На обрамляющей щит ленте выбит девиз — «Strike sure», что означает «Рази верно». Дослужился Грейг до полного адмирала и имел ордена Св. Андрея Первозванного, Св. Александра Невского и Св. Владимира 1-й степени. Умер он на борту корабля «Ростислав» в 1788 г., будучи командующим Балтийским флотом. На смерть адмирала его генерал-адъютантом, подполковником Павлом Голенищевым-Кутузовым, было написано стихотворение. […]

Еще несколько слов о Грейге. Прожил он всего 53 года. Хоронили адмирала 31 октября 1788 г. Причем похороны поразили современников великолепием и помпезностью. В день похорон солдаты и матросы были выстроены шпалерами от здания Ревельского адмиралтейства до церкви Святой Марии на Вышгороде. Траурная процессия растянулась на добрую милю. Первыми шли офицеры. Они несли огромных размеров Андреевский флаг с флагманского корабля «Ростислав». Шесть вороных коней везли траурную колесницу, за которой следовал губернатор Эстляндии генерал-майор барон фон Врангель. По указу императрицы, все офицеры, принимавшие участие в траурной церемонии, получили золотые перстни с именем покойного адмирала и датой его смерти. В связи с военными действиями императрица на похороны своего любимца не приехала. По ее указу, в «память доблестных деяний славного флотоводца» была выбита большая золотая медаль, а на могиле установлен монумент с надписью на латинском языке: «Самюэлю Грейгу, шотландцу, командующему Российским флотом. Родился 1735, умер 1788. Его восхваляет Архипелаг, Балтийское море и спасенные от вражеского огня берега. Ему — вечная песнь и признание его заслуг и непрестанная скорбь великодушной Екатерины». Надгробный памятник адмиралу Грейгу соорудил архитектор Джакомо Кваренги.


В.Д. Доценко. «Тайны Российского флота»
[an error occurred while processing this directive]